You are here:   Наука

НАУКА АНДРЕЯ ПЕЛИПЕНКО

Главное моем научном подходе – позиция культуролога. В любых сферах: в искусствознании, антропологии, психологии, истории, философии и даже квантовой физике – связующим является культурологический дискурс.

В чём же его специфика? Традиционно мыслящий философ ставит вопрос об истине и основах бытия, для культуролога же важна не абстрактная истина как таковая, а то каким образом мог возникнуть той или иной её концепт и какую роль он сыграл в культуре. То же касается любого феномена. Если некто  использует бином Ньютона для вычислений, то он занимается математикой как таковой. Если же он задаётся вопросом о том, почему такого рода вычислениями стали заниматься в эпоху Ньютона, почему эти математические фигуры были так оформлены и таким образом поняты и использованы, то он ступает на поле культурологии. В отличие от философа, культуролог не задаётся метафизическими вопросами: что есть мир, человек, вещь, бытие, истина и т.п. Для культуролога метафизика не интересна, ибо культурология изначально смиряется с жизнью в мире относительных величин, погоня за горизонтом абсолютного её не прельщает, ибо результат в виде печального состояния современной философии налицо. А  опасность скатывания в одну из крайностей: релятивизма или метафизики, преодолевается на путях постнеклассической методологии. Культуролог не ищет истину, поскольку таковой не существует, а строит интерпретационные модели, адекватно работающие в тех или иных сферах. Последние же, при системном подходе могут быть весьма широки.

Однако, на вопрос, о том, что такое культура, культуролог, по общему мнению, обязан дать ответ. В смыслогенетической культурологии (за другие направления я отвечать не берусь) за основу берётся довольно традиционная точка зрения, где под культурой понимается вся совокупность внебиологических проявлений человека. При этом Культура с большой буквы – это всеобщий принцип надбиологической системной самоорганизации, а культуры (с маленькой буквы) – локально-исторические воплощения этого принципа. При этом культура видится не как умозрительная эпистемологическая абстракция или пассивное пространство на манер физикалисткого пространства в механистической картине мира, куда набросаны отдельные культурные феномены. Культура есть субъект, преследующий свои собственные цели, не совпадающие с целями человека, что и составляет движущую интригу двуединой системы: человек – культура. Помимо внешней надприродной среды – обобщённо говоря, цивилизации, культура включает в себя также и среду внутреннюю – ментальную. Потому, вопреки полюбившемуся в отечественной традиции мнению, культура понимается как нечто более широкое, нежели цивилизация. А структурной единицей анализа культуры и живой клеткой её организма выступает смысл.

Смыслогенетический подход к исследованию культуры сложился у меня следующим образом. Изначально я делал свои теоретико-культурные наблюдения, главным образом, на материале искусства и художественной культуры, что отразилось, в частности в моей кандидатской диссертации «Архетип и симметрия в картинном изображении». Однако уже тогда я понимал, что искусство – не более, чем частный случай проявления общекультурных закономерностей смыслообразования. Опыт культурологических штудий на материале искусства обощён в книге «Искусство в зеркале культурологии». Развитию же системной смыслогенетической парадигмы посвящены монографии «Культура как система» (написанная в соавторстве с И.Г. Яковенко) и «Дуалистическая революция и смыслогенез в истории». В настоящее время дальнейшая разработка этой парадигматики ведётся, помимо отдельных статей на разнообразные темы, в русле большого исследования под общим названием: «Археология культуры». Первая часть исследования «культура и смысл» посвящена проблемам развития Культуры в контексте глобальной эволюции, антропогенезу, смыслогенезу и культурогенезу, интерпретации так называемых паранормальных явлений, проблеме архетипов и ряду других проблем, рассматриваемых в теоретико-культурном ракурсе.