Минимизировать

Глава 17

 

Стоял уже ясный осенний полдень, когда Гембре дали знак выйти из тёмной наглухо закрытой повозки. Щурясь от яркого света, она огляделась. Повозка, в которой её привезли сюда ещё ранним утром, стояла на одной из неприметных улочек у въезда на Малую Базарную площадь. Оправив свободное платье из простого грубого полотна, которое её выдали накануне, Гембра нечаянно стукнула себя по ноге камнем, который был спрятан в специально пришитом кармане внутри широкого рукава. Не успела она сквозь зубы выругаться, как рядом послышался голос Фронгарта.

– Всё запомнила?

– Всё…

– Ну, смотри… В толпе много наших людей, так что не вздумай дурить.

Фронгарт натужно улыбался, но весь его вид выдавал сильнейшее волнение. На нём был купеческий наряд, в котором Гембра увидела его в тот злополучный день. Рядом стояли четверо его людей, переодетые простыми горожанами.

– Вон, видишь?.. Народ уже потянулся. Подойди шага на три, чтоб наверняка… Дальше ты помнишь.

Ничего не ответив, Гембра направилась к быстро сгущавшейся толпе в дальнем конце площади. Даже когда люди Бринслорфа растворились в людском потоке, она продолжала чувствовать на себе их неотрывные взгляды.

Гембра почти точно знала, кого ей предназначено было убить. Оставалось только убедиться. И на этот случай у неё был свой план. Сжимая камень в рукаве, она с трудом протискивалась сквозь плотную людскую массу. Настроение толпы при всём бурном возбуждении было неопределённым. Даже противоречивым. Реплики сторонников и противников пророка сливались в сплошном нарастающем гуле. Что возьмёт верх – восторг или ненависть, не было ясно никому, и оттого в толпе угрожающе росло неподотчётное напряжение. Гембра чувствовала это напряжение всем своим существом, как и чувствовала она то, что ей с минуты на минуту предстоит оказаться в самом центре этого водоворота страстей.

Пробиться к центру оказалось нелегко. Со всех сторон вклинивались новые людские потоки. Один из них подхватил Гембру и оттеснил куда-то в сторону. Пришлось начать пробираться заново. А толпа тем временем уже выплеснулась на одну из широких улиц, примыкающих к площади. Где-то в середине улицы Гембре наконец удалось приблизиться к своей цели. Тот, кого ей предназначалось убить, был скрыт кольцом ближайших сподвижников. А другое кольцо из сподвижников и почитателей старалось удержать дистанцию вокруг первого кольца. Здесь, вплотную к этому внешнему кольцу, уже мелькали знакомые лица переодетых людей Бринслорфа. Разглядела Гембра и купеческую шапочку Фронгарта. Тот едва заметно кивнул ей.

– Жители Канора! Разве вы не видите, что это не истинный пророк, а просто шарлатан, явившийся поносить наших богов! – раздался крик, несомненно, принадлежащий одному из подсадных.

– И опустошать кошельки легковерных! –  тут же подхватил другой голос.

– Кто-то из толпы стал бурно возражать, и гневные реплики посыпались как горох со всех сторон.

Фронгарт, с трудом поймав взгляд Гембры, кивнул ещё раз. Закусив губу, та рванулась вперёд. Легко преодолев внешнее кольцо, она в два прыжка оказалась возле второго. Человек в длинной холщовой одежде, пытавшийся было преградить ей путь, отлетел в сторону. Рука Гембры с занесённым для броска камнем взмыла вверх. Пожилой человек, медленно ковылявший в центре кольца, быстро обернулся. Сомнений быть не могло, это был он! В этот краткий миг перед лицом застывшей толпы Гембра не просто увидела, а как бы заново пережила всё, что случилось тогда на рынке рабов в Гуссалиме. Могла  ли она забыть эти печальные глаза, эту скорбную складку на лбу? Теперь, как и тогда, эти глаза смотрели на неё с жалостью и сочувствием. Резко развернувшись, Гембра натренированной рукой метнула камень в толпу. Стоящий в третьем от внешнего кольца ряду Фронгарт нелепо вскинул руки к голове, открыв рот, беззвучно глотнул воздух и, сдавленно выдохнув, обмяк и стал оседать к земле. Но упасть было некуда, и его бесчувственное и уже  безжизненное тело с бледнеющим на глазах лицом было подхвачено стоящими рядом. Какая-то женщина в толпе истошно закричала.

«Зачем?»  – успела прочитать Гембра вопрос в глазах пророка, прежде чем к ней со всех сторон потянулись руки. Сотни голосов – изумлённых, злобных, восхищённых – слились в один оглушающий гул. Всё зашумело и завертелось вокруг так, что Гембра совершенно перестала осознавать, что с ней происходит. Она стояла, неловко озираясь, и только машинально прикрыла  голову рукой, когда из толпы выскочили двое переодетых людей Бринслорфа: один с кинжалом, другой с длинной заточенной железной палкой. Что-то крича в толпу, они бросились было к ней, но тут почему-то железная палка со звоном поскакала по мостовой, а человек с кинжалом, присев на корточки от боли, беззвучно повалился назад. Опустив руку, Гембра увидела рядом с собой Сфагама. Не дав ей опомниться, он схватил её за рукав и потянул в сторону. Здесь перед ними выросли ещё трое вооружённых людей, но им удалось задержать их лишь на короткий миг. Не обнажая меча, Сфагам быстрыми короткими, но специально не смертельными  ударами  мгновенно расчистил путь.

– Постой! Погоди! – задыхаясь, выкрикнула Гембра, мягко, но решительно высвобождая руку.

Резко обернувшись, она вдохнула, сколько могла, воздуха и откинула со лба растрепавшиеся волосы.

– Люди! – выпалила она в толпу, – человек, которого я только что убила камнем  – тайный слуга господина Бринслорфа. Их тут полно вокруг!.. Они задумали убить его, – Гембра указала рукой на пророка, –  и хотели, чтобы я это сделала!.. Я не знаю, пророк он или нет, но зла он никому не принёс – это я  знаю точно!..

Гембра хотела сказать ещё что-то, но Сфагам увлёк её в тень, где начиналась маленькая змеистая улочка.

Быстро удаляясь от центра событий, они ещё успели рассмотреть, как вокруг пророка сомкнулось плотное кольцо верных сподвижников, а людям Бринслорфа, которых распознали на удивление быстро, казалось, пришлось несладко.

Только теперь угрюмый внутренний голос, заранее убедивший Гембру в том, что это утро будет для неё последним, заглох и отдалился, и она, будто стряхнув с себя тяжкий сон, вновь возвращалась к обычной жизни.

– Ты… Как здесь?… – сбивчиво спрашивала она, жадно заглядывая в лицо Сфагама, не решаясь поверить своим глазам.

– Я нагнал Айерена в двух днях пути от Канора. И сопровождал его всё время. Наши судьбы теперь сильно связаны… Я тебе потом расскажу… Если сам разберусь, конечно. Во всяком случае, если с ним что-то случится, то это и для меня будет очень плохо. Да и  не только для меня… Но теперь, я чувствую, он пока что в безопасности.

До Гембры почти не доходил смысл слов Сфагама. Он слушала только его голос – мягкий, спокойный, уверенный. Голос, который всегда так подкупал и обезоруживал её. Излучая огромную, но неагрессивную силу, этот голос ненавязчиво заставлял её саму быть мягче, тоньше, вдумчивей. Он незаметно сбрасывал с неё защитный панцирь колких шуток, которые начинали казаться нестерпимо глупыми и грубыми. Как часто она вспоминала этот голос, бродя в одиночку по шумным и пустынным улицам Канора или, внутренне стыдясь, пытаясь уловить похожие нотки в голосе Анмиста. До боли стиснув руку Сфагама, она даже закрыла глаза, чтобы лучше её чувствовать. Держать руку и слушать голос…

– А ты знаешь,  – наконец проговорили она, я здесь в Каноре встретила одного человека. Честно сказать, он мне даже немного нравился… Но только потому, что был чем-то похож на тебя… Ты не сердишься?

Сфагам мягко улыбнулся. Они остановились в тени под нависающим балконом какого-то дома и долго не могли разжать объятий. Так они застыли посреди этой маленькой улочки, с которой все прохожие стеклись на площадь смотреть на Пророка.

– Так ты говоришь, он похож на меня? – спросил, наконец, Сфагам.

– Ну да… не то, чтобы очень, но как-то так…

– А могу я узнать, как его зовут?

– Анмист.

Сфагам снова улыбнулся, но уже совсем по-другому.

– Ты его знаешь? – с удивлением спросила Гембра.

- Это тот человек, который послан меня убить. Помнишь, я тебе рассказывал про троих монахов…

– Да, да, помню, конечно…

– Так вот, это третий.

– И, кажется, последний.

– Последний.

–Да- а! – протянула Гембра, – вот почему он так всё про тебя спрашивал!

– Пойдём куда-нибудь. Я вижу, нам есть что друг другу рассказать. Заодно и подумаем, что делать дальше. Кстати, у тебя есть знакомые в Каноре, которым можно доверять?

  Есть один только… Андикиаст.

– Ого! Этот один многих стоит.  Почти весь Высший  Военный Совет за ним. …Так куда пойдём?

– Хочешь, я тебе покажу то место, где я встречалась с этим…Это, конечно, глупо, но, мне кажется, там я от всего этого избавлюсь и это место для меня снова оживёт.

– Нисколько это не глупо. Пошли. Показывай! Кстати, особенно разгуливать по улицам нам сейчас не следовало бы.

Продолжая держать друг друга за руки, они двинулись вниз по улочке.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

*  *  *

 

 

Этот день казался Ламиссе  невыносимо долгим. Вечером к ним в дом должен был зайти Агверд – старый приятель Кинвинда. Этот самый Агверд много лет прослужил в императорской почтовой службе, а теперь, уйдя в отставку, иногда доставлял деловую переписку почтенных жителей Амтасы адресатам в другие концы страны. Агверд был высок, худ, немногословен и выглядел намного моложе своих пятидесяти лет. Многие считали его слегка странным, потому что он часто ходил по городу, натянув узкий ворот своей любимой серой, похожей на кольчугу, кофты прямо на бритую и сильно выступающую челюсть, а то и под самый нос. А ещё Агверд обладал удивительной способностью определять сорт и возраст любого вина по нескольким каплям или даже по одному только запаху. А уж о разбавленном вине и говорить нечего! В Амтасе уже давно отучились проверять его способности на пари. Но в тех местах, куда Агверд отправлялся с почтой и где его не знали, он часто выигрывал в спорах больше денег, чем получал за доставку почты. Впрочем, сам он к этому всерьёз не относился. Был он человеком донельзя дотошным, надёжным и исполнительным. Ему все доверяли, и он никого никогда не подводил.

«Удивительная вещь время, – думала Ламисса, пытаясь отвлечь и успокоить себя размышлениями. – То бежит, то тянется. И отчего оно больше зависит – от хода солнца или от наших мыслей? Может быть, те пределы, в которых время может растягиваться под действием наших мыслей, – это границы той дыры, которую боги, создавшие мир, оставили для нас, как место для нашего собственного мира? Нет… Слишком это сложно…»

Но вот, наконец, строго в назначенный час скрипнула входная дверь, и до слуха Ламиссы донеслось, как Кинвинд и Агверд обменивается приветствиями. С беспокойно бьющимся сердцем она подхватила небольшой свёрток и почти бросилась навстречу гостю. Агверд не был тем человеком, с которым у Кинвинда могли быть секреты от Ламиссы, и она всегда присутствовала при их разговорах. К тому же причина сегодняшней встречи была ей известна – Агверд собирался предпринять очередной долгий вояж по стране и собирал письма и небольшие посылки от своих клиентов, среди которых Кинвинд был одним из наиболее серьёзных. Его письма имели особую ценность, и платил он за доставку, не скупясь. В этот раз Кинвинд подготовил четыре письма для своих адресатов в разных концах страны. Один из них жил в Каноре, куда Агверд собирался направиться в первую очередь – а остальные где-то в южных провинциях.

Пока Кинвинд обсуждал с Агвердом деловые вопросы, Ламисса сидела в дальнем конце стола, не говоря ни слова. И только когда дело дошло до кувшинчика с вином, она решила обратиться к Агверду.

– У меня тоже есть кое-что… – нерешительно начала она, сжимая в руках  свёрток.

– Письма?

– Письма.

– Я смотрю, их там немало. И все к разным людям?

– Нет. Все к одному.

Агверд многозначительно кивнул.

– Это уже хорошо, – проговорил он. – Я даже догадываюсь кому…

Ламисса смущённо улыбнулась.

– А что ты всё-таки скажешь про это вино? – вступил в разговор Кинвинд.

– Погоди… Вот пошёл как-то мой брат на базар играть в кости, а его там и спрашивают: «Ты почему здесь? Разве ты не идёшь хоронить свою тёщу?» А он и отвечает: «Сначала работа – потом удовольствие!» Вот и я говорю – сначала работа – потом удовольствие! М-да… Так вот, знаю я,  кому эти письма. Запомнил я его… А вот куда доставить – это…

– Я не знаю, – проговорила Ламисса подавленным голосом, – но если ты не найдёшь, то, значит, никто не найдёт. Может, попробуешь? Я заплачу сколько скажешь.

– Деньги потом… Когда найду…если найду…

Ламисса поняла, что нашла правильный ход – в голосе Агверда послышались нотки скрытого азарта. Ничто не было для него дороже репутации человека, способного отыскивать любых адресатов в необъятных просторах империи.

– Ладно! Найду так найду. – Сказал Агверд, забирая свёрток, – а не найду… – он красноречиво развёл руками, – тогда уж…

– Я в обиде не буду, – заверила Ламисса, – главное, чтоб письма не пропали.

– Не пропадут… У меня письма не пропадают.

Глядя, как Агверд укладывает свёрток с письмами в свою толстую кожаную с четырьмя массивными застёжками сумку, Ламисса испытывала странные чувства. С одной стороны, она с невыразимой силой желала, чтобы Сфагам прочёл её письма. Но, с другой стороны, она почему-то этого боялась и никак не могла объяснить себе этот страх. Она словно не решалась прикоснуться к связывающей их нити и не знала, что лучше – лелеять её в своём воображении или решиться тронуть рукой. Что тогда будет? Отзовётся мелодичным пением? Обожжёт, или, может быть, порвётся? …Теперь  в походную сумку Агверда перекочевала часть её жизни – и не только те светлые осенние вечера, когда она, сидя у окна, исписывала мелким бисерным почерком  аккуратные узкие свитки, но и что-то гораздо большее.

– Ну, вроде всё… – подытожил Агверд, – а это значит, что осталось самое главное.

С ритуальной значимостью он поднял маленькую кружку с налитым на донышко вином и погрузил в неё свой довольно длинный нос.

– Виноградник старый, – произнёс он, выдержав многозначительную паузу, - урожай восьмилетней давности… Букет вообще-то неплохой, но вот эта примесь молодого винограда… и пряная травка, чтобы её заглушить… М-да, это не совсем хорошо. Хотя для вина средней цены вполне сойдёт.

– Быть бы тебе придворным виночерпием! – рассмеялся Кинвинд. – Тогда бы на императорской кухне узнали бы настоящую цену винам.

– Эх… Правители не торгуются. Для них экономия не главное. Дороже –  значит как бы лучше. Вот взять хотя бы нашего… Меньше чем за шестнадцать виргов вино не заказывает. Это точно, –  во дворце сказали. А какую ему дрянь за эти деньги нальют – это значения не имеет. Ну ладно… заболтался я тут…

Единым духом осушив кружку, которую хозяин уже успел наполнить до краёв, Агверд направился к выходу.

– Да помогут тебе боги! – проговорила ему вслед Ламисса.

Агверд обернулся и тщательно  натянул по самый нос ворот своей кофты.

– Ветер на улице, - пояснил он, – а боги, может, и помогут. До сих пор помогали…

– Я чувствую, он его найдёт, – сказал Кинвинд, закрыв за гостем дверь, – но ты  об этом не думай – что будет, то будет.

Ламисса давно не удивлялась способности Кинвинда чувствовать её состояния и даже немножко читать мысли. В ответ она только вздохнула.