Минимизировать

Глава 16

 

Площадь, примыкавшая к северной стороне дворца, была невелика и обычно немноголюдна. Но сейчас общее беспокойство докатилось и сюда. Стоя на узкой лоджии третьего этажа, Сфагам наблюдал с высоты суетливые перемещения одиночек и небольших групп, высматривающих, переговаривающихся и неизвестно чего ожидающих. Наконец, снизу из-под северного портала показалась команда вооружённых до зубов заговорщиков. Они держались плотной группой, стараясь двигаться как можно быстрее.

– Разойдись! Дорогу охране правителя! – доносился зычный голос Рамиланта, поминутно бросающего вверх тревожно-злобные взгляды.

            Олкрина Сфагам увидел сразу. Юношу со связанными сзади руками поместили в самую середину. Его белый балахон ярко выделялся среди серо-стальных доспехов. Сфагам сделал ему ободряющий знак рукой. Рамилант принял этот знак на свой счёт и ответил издевательским поклоном прощания.

– Как только они уйдут с площади, я возьмусь за дело, – негромко сказал Сфагам правителю, кашлянув от боли в боку. – Пора с ними кончать.

– Одиннадцать, – проговорил тот, внимательно глядя вниз, – они добили раненых.

– Пусть мне принесут мои принадлежности. Я должна привести себя в порядок! – раздался  сзади резкий голос Аланкоры. Правитель брезгливо кивнул слуге.

 – Скажи  служанке Ватильсе, чтобы принесла из перламутровой  спальни красную коробочку. Она знает... И побыстрей! – наставляла Аланкора слугу.

Сопровождаемые всё более плотным кольцом горожан, заговорщики удалялись с площади. Сфагам не спускал глаз с ученика.  Белый балахон Олкрина  был уже едва различим. Вдруг внизу показалось ещё одно светлое пятно. Это Гембра, скинув ненужное теперь одеяние служанки, как и была в одной рубашке, не сказав никому ни слова, бросилась вслед за уходящим противником. Неловко пряча под мышкой меч, она лавировала между зеваками, пытаясь нагнать заговорщиков.

–Опять!..  удручённо вздохнул Сфагам, – вот неисправимая...   

Наконец, уходящие скрылись под аркой в дальнем конце площади.

– Надо что-то делать. А то как бы наша подруга дров не наломала. – Сфагам пару раз глубоко вздохнул, проверяя силу боли.

– Сейчас через площадь быстро не проберёшься. Народ всё прибывает. А солдат они сразу заметят, – сказал правитель. – Я думаю, они его отпустят. Она им нужна. Они без неё - кучка вооружённых преступников. Но они её не получат...

– Тамменмирт, подойди ко мне, прошу тебя, – позвала Аланкора неожиданно мягким голосом.

Стоя поодаль в окружении трёх стражников, она лихорадочно прихорашивалась. Синяк под глазом – след первой встречи с Гемброй – был густо замазан пудрой. На кое-как прибранных  волосах появилась золотая диадема с большим изумрудом. На среднем пальце правой руки – большое кольцо с тусклым зелёным камнем.

– Подойди, пожалуйста, – повторила Аланкора, продолжая возиться с туалетной коробочкой.

Тамменмирт приблизился.

–Я смотрю, вы обо всём договорились... Ты упустил одно – ты не спросил меня!

Неожиданно содержимое коробочки полетело в лицо одному из стражников. Но другой – Римпас – успел стать под удар. Крепко сжатый кулачок с выставленным вперёд кольцом, целивший в лицо правителя. чиркнул по руке воина, оставив на ней длинную кровоточащую ссадину. Стражники схватили было женщину за руки, но та непостижимым образом вывернулась и изловчилась нанести ещё один удар. На этот раз правитель успел закрыться рукой, и острый шип, торчащий из кольца, лишь слегка царапнул одежду.

           Сфагам тут же схватил правителя за руку и разодрал рукав. Кожа в месте удара была слегка поцарапана.

– Лекаря сюда!  – крикнул  Тамменмирт.

– Не поможет тебе лекарь! Сдохнешь как собака!.. – выкрикивала Аланкора, истерически смеясь и извиваясь в руках стражников. Один из них сорвал с её пальца кольцо и подал его правителю. Сфагам перехватил смертоносное украшение и, быстро вскрыв оправу, осторожно поднёс её к носу.

– Скорее всего, это яд красноголовой морской змейки или, может быть, одной колючей рыбы... Скорее на алхимическую кухню! Римпас! Выдавливай кровь из раны. Скорее! Пусть все лекари идут за нами.

– Свяжите её, - мрачно распорядился правитель.

Аланкора ещё  кричала что-то уж совсем непристойное. Но её никто не слушал. Стражники тащили её прочь.

           Позеленевший на глазах Римпас не одолел и половины коридора. Борясь изо всех сил, он упал, и дальше его понесли товарищи. Тамменмирт держался бодро. Не сбавляя шага, он спокойно сделал надрез на месте злосчастной царапины, и поспешающий слуга едва успевал вытирать льющую из раны кровь.

– Не доверяй ему свою жизнь, правитель! Он ничего не понимает в алхимии и врачевании, так же, как и его ученик! – пробубнил как из под земли выросший густобровый старик. В нём Сфагам без труда узнал старого знакомого – сомнительного мага, устроившего ему испытание при первой встрече с правителем.

– Пшёл вон! – рявкнул Тамменмирт, собрав последние силы. – Чтоб духу твоего здесь не было!

Старик исчез столь же внезапно, сколь и появился.

На алхимической кухне царил образцовый порядок. Сфагам мысленно похвалил Олкрина. «Что с ним теперь? – пронеслось в голове. – Вышли они уже за ворота, или нет? Скорее всего, нет...»

Правитель бодрился, но было видно, что силы покидают и его. Его и Римпаса уложили на длинные деревянные столы. Сфагам метался от полки к полке, раздавая слугам и лекарям короткие команды. Зажглись аккуратные алхимические печурки, зазвенели стеклянные, медные и серебряные сосуды. Взвились к потолку, испуская диковинные запахи, струйки сизоватого дыма.

– Вот это проглотить. – Сфагам протянул чашу с зелёной кашевидной массой.

Римпас дышал хрипло и тяжело. Глаза его были мутны. Он вяло кивнул в сторону правителя. Тамменмирту поднесли чашу первому. У Римпаса едва хватило сил сделать глоток.

– Теперь вот это. – Сфагам протянул  длинный половник с дымящейся коричневатой жидкостью. Правитель принял снадобье. Но Римпас уже не мог даже глотать. Он лишь тяжело дышал, бессмысленно глядя в потолок широко раскрытыми глазами. Он умирал.

– Пустите ему кровь, – скомандовал главный лекарь своему помощнику.

Сфагам не возражал. Он понимал, что Римпаса уже не спасти. «Но пусть лекари, сделают то, что смогут,» – думал он.

– Правитель, давай руку. Это должно вытянуть остатки отравы.

Серый порошок скрыл кровоточащий разрез, мгновенно бурея от впитываемой крови.

– Если я умру, – проговорил Тамменмирт, мучительно преодолевая слабость, – наведи здесь порядок... Ты сможешь... Обидно будет... Все слышали?..  – Голос правителя слабел, сознание затуманивалось.

Не о том думаешь, правитель, – ответил Сфагам. Теперь все уйдите из комнаты. Я кое-что доделаю сам.

– Слушай меня, Тамменмирт, – твёрдо и проникновенно заговорил Сфагам. – Ты слышишь меня?

– Да.

– Дыши ровнее. Думай о том, как отрава выходит из тебя тем же путём, каким и вошла. Ты чувствуешь руку?

– Да. Дёргающая боль.

– Порошок вытягивает отравленную кровь. А я сейчас приду на помощь твоим внутренним силам. Слушай, как бьётся твоё сердце, и дыши ровнее.

Ладони Сфагама легли на лоб Тамменмирта. Тот лежал бледный, но дыхание его выровнялось. Лекари и слуги неслышно, будто боясь кого-то спугнуть, закрыли за собой дверь.

 

* * *

          Гембра бегом пробиралась через людские заторы, не обращая внимания на удивлённые и насмешливые взгляды и реплики. Площадь осталась далеко позади, и по примыкающей к базару широкой улице двигаться было немного свободнее, влившись в общий поток движения. Вот уже впереди замелькали начищенные доспехи. А дальше – белое пятнышко. Убедившись, что с Олкрином пока всё в порядке, Гембра решила не подбираться слишком близко, сочтя необходимым всё же ещё немного сократить дистанцию. Но, вклинившись в базарную толпу, группа замедлила движение, и Гембра непроизвольно оказалась всего в нескольких шагах от замыкающих.

– Эй, цепляй поосторожнее своим мечом! – крикнул кто-то рядом с Гемброй. – Спёрла - так уж тащи поаккуратней!

–Пошёл ты!

– За нами идут! – крикнул, обернувшись на звуки перепалки,  идущий последним гвардеец.

Ещё двое-трое из них остановились, схватившись за мечи.

– Ага! Погоня! Так-то правитель держит слово.

– Правитель ни при чём! Я сама! – Гембра бросилась вперёд, нанося удар. Зазвенели мечи.

– Вы видите - она одна. Не теряйте времени. Вперёд без остановок! – командовал Рамилант. Гвардейцы медленно отступали, уходя от боя.

– Дорогу! Дорогу! – кричал Рамилант. Но дорога была преграждена.

Горожане плотной толпой окружили группу, и не думая пропускать их дальше. 

Послышались грозные выкрики.

– Бунтовщики!

– Изменники!

– Они натворили беззакония во дворце, а теперь сводят счёты на улицах!

– А нас за баранов держат!

– Я – начальник охраны правителя. А это, – он указал на Олкрина и Гембру – опасные преступники. Они покушались на жизнь правителя...

– А почему же ты сам крадёшься, как вор? И не хочешь ли ты тайно вывести их из города?

– Разве так преступников водят?

– А девка вообще только что подошла. Уж я-то видела!

– Слушайте! – вперёд выбился маленький сухонький старикашка с необыкновенно громким пронзительным голосом.

– Я всё знаю! – авторитетно заявил он. – Вот эти, – он показал рукой на Рамиланта и его подчинённых, – изменники и бунтовщики! Они хотели отстранить Тамменмирта от власти и теперь удирают из города. А кто это, – он показал на Олкрина, – я не знаю, и знать не хочу!

Народ угрожающе загудел.

– Дорогу! – закричал Рамилант, размахивая мечом. Люди попятились, и поначалу вокруг него образовался свободный пятачок. Но тут же кто-то из толпы ловко поддел его сзади длинной рогатиной, и распростёртого на земле начальника вмиг разоружили и скрутили. Остальные пытались было занять круговую оборону в кольце, но им. не сговариваясь, помешали Гембра и Олкрин. Девушка отчаянно врубилась мечом в строй гвардейцев, пробив  в нём брешь. Олкрин, в свою очередь, предчувствуя в ближайшие мгновения удар кинжалом, нанёс несколько грамотных пинков ногами в спины обращённых к толпе заговорщиков. Началась свалка. Замелькали мечи и палки. В центр драки полетели камни и гнилые овощи. Крики боли, брань и шум драки слились в сплошной гул. Напор толпы был непреодолим. Скоро все были разоружены и связаны. Поскольку Олкрин был уже  и так связан и сопротивления не оказывал, с ним обращались помягче. Впрочем, один из брошенных камней попал ему в голову, оставив на лбу царапину и большую шишку. Гембру, всю вдоль и поперёк перекрученную верёвками, подтолкнули к нему.

– Вы ответите за это. Вас будут судить за самоуправство! - продолжал угрожать Рамилант, но его никто не слушал.

– На кол бунтовщиков!

– На кол!

– На кол!

– Камнями их побить, как в прежние времена!

Перед Олкрином мелькали разъярённые грубые лица. Ремесленники, торговки, мастеровые... Взбешённая толпа была в числе тех немногих вещей, которых он по-настоящему боялся. Против этой безжалостной всесокрушающей стихии не было оружия. В предсказуемой простоте настроений и действий толпы было что-то до глубины души пугающее, что-то надчеловечески фатальное. Будто это не множество отдельных людей сложили свою волю воедино, а наоборот, все они растворились в одной всеподавляющей воле незримой внешней силы. Учитель сравнивал это с полётом стаи птиц, выстраивающихся в небе в красивые фигуры. Каждая из них не знает, как надо лететь, чтобы сохранить картину, и тем более не может видеть эту картину со стороны. Но что-то извне направляет, подсказывает и платит за послушание несказанным блаженством слияния с другими и чувством силы и защищённости. Первое искушение для сильного человека – искушение растворения в толпе.

– Перебить всех, и дело с концом! – пробасил кто-то совсем рядом. Олкрин очнулся от своих мыслей.      

–О чём задумался? – мрачно спросила Гембра.

– Лучше быть разорванным толпой, чем к ней присоединиться. Так Сфагам говорит.

Гембра вздохнула.

– Похоже, и правда разорвут...

Кольцо сжималось. Неистово тянущиеся руки уже хватали пленников за одежду.

– Послушайте! - раздался зычный голос.

– Тише, тише!

– Пропустите судью!

– Послушайте! - тучный судья с серебряным знаком чиновника третьего ранга на высокой чёрной шапке выступил вперёд.

– С каких пор честные горожане стали дикими варварами? С каких пор в Амтасе дозволен самосуд? Разве у нас нет законов? Из-за беззакония и беспорядков боги отступились от нашего города. Слышали, что в храме делается?

Толпа встревожено загудела.

– И обелиск на площади упал, – добавил кто-то рядом.

– И вам этого мало? – продолжал судья. – Вы хотите усугубить хаос  и навлечь на  город ещё больший гнев?

– Прикончить бунтовщиков – дело достойное, – пытался кто-то возразить.

– Разве в городе нет законной власти? Только правитель может решать, кого и за что наказывать. А если вы оспариваете его полномочия, то вы сами не лучше этих бунтовщиков!

– Верно, верно! – послышались голоса.

– Мы не знаем, что творится во дворце.

– О правителе со вчерашнего дня ничего не слышно.

– Может, его убили уже. А мы их отпустим!

– Я не призываю вас их отпускать! – громко ответил судья. – мы должны отвести их ко дворцу. Пусть правитель сам решит их судьбу!

– Правильно! Не уйдём, пока не увидим правителя! А не пустят – войдём во дворец силой! Тут у нас с утра люди собираются...

– А если правитель... Если с ним что-то случилось, тогда их судьбу решит городское собрание. Но я уверен, что Тамменмирт выйдет к нам. А уж он виноватым не спустит. Это мы все хорошо знаем! – закончил судья.

Народ одобрительно закивал. Послышались даже смешки.

– Во дворец!

– Во дворец!

Связанных пленников потащили через базарную площадь в сторону дворца.

–Жаль, я тебя не прикончил, змеёныш! – прошипел Рамилант Олкрину. Тот ответил неожиданно беззлобным и даже сочувствующим взглядом. Удивление Рамиланта прочлось даже сквозь гримасу злобы.

 Зато Гембра  в долгу не осталась.

–А ты знаешь, красавчик, твоя подруга меня повесить намылилась. Только она теперь сама с палачом поближе познакомится... Такой интересный мужчина! Завидно даже!.. Но ты не расстраивайся, про тебя тоже не забудут!

 

 

* * *

 

– Жизнь правителя спасена, - сказал Сфагам, выходя из алхимической кухни. – А Римпас умер, - тихо добавил он.

Правитель, ещё нетвёрдо держась на ногах, показался в дверях вслед за монахом. Их тут же обступили слуги, лекари, воины.

– Ты спас меня, – сказал Тамменмирт Сфагаму. –  И об этом мы ещё поговорим.

– Это он тебя спас, – монах кивнул на тело Римпаса, которое слуги выносили из комнаты, – а я только кое-что доделал. Если бы ты получил такую царапину, как он... – Сфагам мрачно покачал головой.

– Ну ладно, ладно, - улыбнулся правитель, - ты скромен, я знаю. А это надолго? – он протянул лекарю перевязанную руку с немного распухшей кистью, с трудом сгибая и разгибая пальцы.

– Э-э-э… – лекарь поднял вверх брови и неопределённо сжал губы.

– Завтра к утру пройдёт, – ответил за него Сфагам. – Опоздай мы хоть немного, и руку пришлось бы отнимать. А ещё немного – и я был бы уже бессилен.

– О, Тамменмирт! Наконец-то я к тебе пробился! – по коридору, путаясь в своих пышных одеждах, воздев руки вверх, нёсся Асфалих.

– Я с утра в полном неведении! Говорят, что ты отрёкся. Но ведь это так на тебя не похоже! Я сразу почуял недоброе! А потом сказали, что ты болен, а потом - убит! Хвала богам, ты жив!

Тамменмирт с устало обречённым видом позволил заключить себя в объятья.

– Что я только не перенёс, пытаясь добиться правды! У вас так всегда праздники начинаются?

– Нет, - смеясь, ответил правитель,  - при мне - в первый раз. И в последний... Уж теперь-то я позабочусь!

– Правитель! Со стороны базарной площади собрались люди. Они задержали тех, кто вышел из северного портала. Рамилант с ними. Они готовы с ними расправиться, но хотят услышать твоё решение...

– Довольно! Я всё понял. Скажи людям, что я сейчас выйду на балкон. Нет я спущусь вниз прямо к ним. Эй! Горячую воду и новую одежду!

– Давно всё готово, правитель!

           Неторопливо спускаясь к народу по главной дворцовой лестнице в широкой белоснежной  с  золотыми украшениями, одежде, с диадемой  с гербом города и вензелем – знаком верховной власти, Тамменмирт был великолепен. В окружении воинов, слуг и герольдов он смотрелся, как алмаз в дорогой оправе. Толпа притихла.

– Властитель приветственно поднял руку.

– Правитель жив!

– Тамменмирт с нами!

– Мир городу и мир вам, горожане! - громко провозгласил он.

Толпа ответила гулом одобрительных возгласов.

Рука правителя вновь возделась вверх, призывая к тишине.

– Вчера, в преддверии праздника, во дворце произошла измена. Кучка заговорщиков и предателей вознамерилась узурпировать власть, покусившись на мои законные полномочия и на саму мою жизнь. Они совершили гнуснейшие преступления, среди которых и убийство начальника городской армии Валтвика.

Толпа приглушённо загудела.

– Весь список их злодеяний будет объявлен позднее. А сейчас я хочу показать вам их. Вот они! Рука правителя описала в воздухе изящную дугу, указав на группу связанных пленников.

Толпа грозно загомонила, ожидая дальнейших слов правителя. Но тот держал эффектную паузу. Он умел говорить с народом.

– Вот возьмут и вздёрнут за компанию! – мрачно пошутила Гембра.

– Не беда, главное, что потом разберутся, – не замедлил с ответом  Олкрин

– Правитель! Прости, что прерываю твою речь! – Вперёд с поклоном выступил верховный жрец храма Интиса.

– Вода в священном источнике вновь стала чистой. И трещина в алтаре исчезла! Это чудо видели десятки людей! Расположение богов вернулось к нам!

– Вы слышали! – обратился Тамменмирт к народу, – Конец беззаконию, конец преступлениям, конец измене – и  милость богов снова с нами! Но, – продолжал он, переждав бурю восторженных криков, - во всём происшедшем есть и моя вина. Это я вовремя не распознал изменников. Из-за моей доверчивости и беспечности   смогли они взлелеять свои подлые планы...

Умение прилюдно признавать свои ошибки было одним из сильнейших ораторских козырей Тамменмирта. Тогда как большинство его облечённых властью коллег не в силах были переступить через своё непоколебимое чванство и самодовольное презрение к подданным, он способен был с неподдельной, на первый взгляд, искренностью покаяться перед народом в проступках, показывая при этом богатейшую гамму эмоций от тягостного сомнения до неистового самоуничижения. И это самоуничижение  неизменно имело обратной стороной небывалое, недостижимое для других возвышение в глазах простых людей. Обезоруживались злые языки. Сплетни и слухи становились пресными и не возбуждали фантазию черни. А главное, живое сочувствие к человеческим слабостям правителя сплачивало и подчиняло подданных надёжнее  силы и устрашения, удостоверяя его вторую, надчеловеческую властную природу.                    

           – Итак, прощаете ли вы мне мои ошибки? – спросил правитель, закончив недолгую, но страстную самообвинительную речь.

Народ ответил ободряюще-восторженным криком. Кто-то даже громко плакал.

– А теперь, спрошу я вас, простим ли мы их? – рука Тамменмирта вновь указала на пленников.

– В ответ послышался грозный рёв.

– Вот и я так думаю, – спокойно- деловитым голосом  сказал правитель.

Гембра и Олкрин тоскливо переглянулись.

– Но не все стоящие здесь – преступники! – голос оратора вновь набрал мощь.

– Они, – он указал на Гембру и Олкрина, – лишь недавно появились в нашем городе и ничем нам не обязаны. Но они рисковали жизнью, преградив путь изменникам. Освободить их и вернуть им оружие! Отныне и навсегда они – внесены в списки полноправных граждан Амтасы. И при любых обстоятельствах город не оставит их своей помощью и защитой!

Затёкшие кисти рук не слушались, и Олкрин никак не мог пристроить меч, а Гембра долго путалась в верёвках, не столько помогая, сколько мешая их снимать. Наконец, их подвели к правителю и поставили рядом с ним лицом к народу.

– А сейчас вы увидите человека, который не только спас мою жизнь, но и, сорвав планы изменников, вернул нашему городу мир и порядок! – Тамменмирт эффектно отступил в сторону, картинно оборачиваясь назад.

Сфагаму ничего не оставалось, как выйти вперёд из-под тени дворцового портала. «Теперь по городу спокойно не погуляешь», – с сожалением подумал он, отпуская учтивый, но сдержанный поклон в ответ на лавину восторженных голосов. Избегая продолжения славословий, Сфагам отступил на прежнее место.

– Этого человека зовут Сфагам и он очень скромен, – прокомментировал правитель, –  но я думаю, вы его хорошо запомнили.

«Да, на улицу теперь лучше и не выходить», – окончательно решил монах.

– А теперь, когда мир и порядок восстановлены, мы все можем готовиться к празднику! Да здравствует город! Да здравствует Амтаса!

Восторженный рёв долго не стихал. Он ещё некоторое время врывался в дворцовые окна, хотя правитель уже давно вернулся в свои покои. Вид его был мрачен. Надолго уединившись, он никого не хотел видеть, лишь изредка приказывая принести вина.