Минимизировать

Действие второе

Комната в гостинице

 

Явление 1

Осип.  (разлёгся на барской кровати)

            Так быть иль не быть, вот в чём собака. Достойно ль

            Смиряться под ударами судьбы,

            Иль надо оказать сопротивленье?

            А? Чёрт побери, есть так хочется, что не доедем домой, да и только!

Закуривает трубку. Второй месяц пошёл, как уж из Питера!

                                   А кто снёс бы униженья века,

                                   Неправду угнетателя, вельмож

                                   Заносчивость, отринутое чувство,

                                   Неправый суд и более всего

                                   Насмешки недостойных над достойным!

«Эй, Осип! Поди, собака, комнату посмотри, да получше! Да обед закажи самый лучший! Ведь мне нельзя прожаренного есть! Тьфу-ты! Галантерейство сплошное! «Я, говорит, в Питере важную службу справляю, не твоего, говорит ума дело!» Да, кто ж ему писистратишке поганому серьёзное дело доверит? (задумчиво) А как спросит батюшка, куда денежки промотал? Эх, какие сны в том смертном сне приснятся?

(задумчиво) Деньги, однако ж откуда-то берёт! Вот в чём разгадка. Вот что удлиняет

                                                                               Несчастьям нашим жизнь на столько лет

                                                                               Мириться лучше со знакомым злом,

                                                                               Чем бегством к незнакомому стремиться!

(пускает дым) А всё болтает о гражданском долге, о пользе отечества! А сам, то и дело по тыще рублей в карты спускает, а потом на толчёк идёт новый фрак продавать! А потом  спросит этак, между делом: «Ну, что, говорит, Осип, шьёт ли портной костюм?» «Шьёт, говорю, шьёт»… Эх, жизнь собачья!

Так погибают замыслы с размахом,

Вначале обещавшие успех,

От долгих посягательств.

Эх, теятры, маскарады! Собаки вприсядку пляшут… Делом надо заниматься, Делом! А то всё «эгалите», «декольте», «фритюрните»! Тьфу! Бактерианство одно! Служишь, так служи!

 

 

         Явление 2

Осип и Хлестачатский

 

Хлестачатский. (вбегает) Служить бы рад, прислуживаться тошно!

                                      Как  делали отечества отцы                                   

                                               В ногах царей барахтаясь оплошно,

                                                Холопам указуя образцы!

Вот тот и славится, чья глубже гнётся шея,

                                                Да на листке черкни на записном

                                                Сказал я, страха не имея,

                                               Что не в войне, а в мире брали лбом!

А ты, я смотрю, опять, подлец, на кровати валялся.

Осип. (устраиваясь поудобнее) Вот ещё! Больно мне надо на кровати-то валятся!

Хлестачатский. (недовольно машет рукой) Да ты, злодей, ещё и накурил здесь!

Послушай, Осип…

Осип. Чего изволите?

Хлестачатский. Шёл бы ты…

Осип. Куда прикажете?

Хлестачатский. Ну, сам знаешь, куда.

Осип. (укладываясь поудобнее на кровати) Не… Воля ваша, барин, бывал я там уже не раз. И ходить больше не хочу.

Хлестачатский. Да как ты смеешь, дурак!

Осип. Так ведь, известное ж дело. Там так и говорят: вы, говорят, с барином, есть паразиты. Вам, говорят, на обед разве что берёзовая каша положена!

Хлестачатский. Да как они смеют! Сатрапы! Слуги млады, да предрассудки стары.

                                                                       Не истребят их ни года их, ни моды, ни стожары!

Ужасно как есть хочется!

Достань-ка, Осип, календарь;

Читай не так, как пономарь,

А с чувством, с толком, с расстановкой.

Черкни сперва в четверг

Напротив минувшей недели

В тот день нам подали обед:

Там были кнели и сунели!

Осип. Пирог ни с чем и с хлебом бутерброды.

Хлестачатский. С костями кляр и кур неведомой породы. О, боже мой! Как хочешь есть, так голова вскружится! Заказ на полчаса, а в три дни не сварится!

Осип. Тьфу, господи! Однако надобно поесть,

                                    А то придётся, барин, лезть

                                    В тот ларчик, где ни стать, ни сесть!

Хлестачатский. Пометь в календаре, теперь пишу я смело,

                              Сомнения ушли – вначале было тело!

Осип. Вы, говорит, с барином прощелыжники!

Хлестачатский (не слушает) А который, Осип, час?

Осип. Шестой, седьмой, десятый…

Хлестачатский. Эх, посочинять, что ли с голоду стихов? (садится за стол и достаёт тетрадь. Вдохновенно смотрит в потолок)

В пустыне чахлой и убогой стоит анчар своей дорогой…

Э, нет, нельзя стоять своей дорогой… М-м… Э-э-э…

Идёт анчар своей дорогой…

Осип. Господь с вами, барин, на нешто анчар может идти?

Хлестачатский. И то верно… Стало быть ползёт анчар своей дорогой! Записывает

Осип, хихикает, лёжа на кровати и закидывая ногу на ногу.

Хлестачатский. Снуёт анчар… Может быть гончар?

Осип. Ну, что вы, барин, гончар – это несолидно!

Хлестачатский. Ну, ты мне ещё!.. Итак! В пустыне жалкой и глухой… М-м-м…

                                        В зубах с кинжалом я влачился,

                         Э-э-э… Махал крылами серафим…. Э-э-э-э… М-м-м…

Осип. И бог на небе прослезился, прости господи!

Хлестачатский. Ага! Записывает А вот послушай-ка из вольнолюбивого. (листает тетрадь. Встаёт и вдохновенно смотрит вверх.

И на обломках самовластья

Придёт нежданная пора,

Мы не увидим боле счастья

Под гильотиной топора!

Нет… Что-то здесь не то!.. Ага! Вот так!

И на обломках самовластья

И суд, и правда – всё молчит!

Звезда пленительного счастья

In vino veritas кричит!

Осип ( опасливо оглядываясь) Ну, вы, однако, барин…

Хлестачатский. Возьмём-ка что-нибудь из лирики… (листает тетрадь) Ага, вот это недописано…

Я вас… я вас… М.-м-м, э-э-э… Я вас…

Осип. Я квас любил! И он ещё, быть может, в шкафу моём избылся не совсем!

            Но вас пускай он больше не тревожит….

Хлестачатский. Я вас любил в начале мая

                              В тумане моря голубом,

                              Я встретил вас в краю далёком,

                              И кинул вас в краю родном.

 

Так-так-так… (быстро записывает) Слышь, Осип, а ты всё-таки сходи…

Осип. Куда прикажете?

Хлестачатский. Ну, туда… Не в буфет, так  хотя бы в коридор. Вдруг удивишь, как там обед кому-нибудь несут, так и того…

Осип. Чего, того?

Хлестачатский. Ну, так невзначай полового-то… под локоток, за ручку… Мол шёл в комнату, попал в другую…

Осип. Эх, воля ваша, барин. Сходить что ли, в самом деле… (кряхтя,  встаёт и уходит)

 

Явление 3

Хлестачатский (один)

Эх, бестия пехотный капитан! Крепко, всё-таки, он меня обчистил! Должно быть плут и шулер! Как, впрочем, и я … М-да, сегодня ты, а завтра я!...  Какой поганый городишка!

Ох, если б не казенная нужда, едва не умер здесь со скуки.

Что за земля… А небо?... точно петербургский дым.

А женщины? Всё куклы восковые.

Словечка в простоте не скажут, всё с ужимкой;

Французские романсы вам поют

И верхние выводят нотки,

К военным людям так и льнут,

Всё потому, что идиотки!

О! я не их слуга,

Мне поздно перед ними гнуться…

Когда б, крича, пред них сорвал б я банк,

Они б смеялися… теперь не засмеются!

О нет, я не таков… позора целый час

На кошельке своём не потерплю я даром!

 

Явление 4

Осип, Хлестачатский и трактирный слуга.

Осип (входит, ведя за руку трактирного слугу) Полно, барин, и вы ему порядком отплатили, как из дверей вы вышибли его. Он сутки замертво лежал и вряд ли оправился.

Хлестачатский. (в сторону) Ещё бы! От тамошнего хереса и за неделю не оправишься!

(Слуге) А, приятель! Пожалуй-ка сюда: ты, как я слышу,

             Не веришь в долг.

Слуга. В чинах мы небольших… Так что угодно вам?

Хлестачатский. Ну, что ты, братец, здоров?

Слуга. Благодарю: вполне, вполне, вполне.

Хлестачатский. Ну, что, как у вас в гостинице, хорошо ли всё идёт?

Слуга. Вот логика! Увы, не понимаю, где связь.

Хлестачатский. Много проезжающих?

Слуга. Меня с ума всё это сводит. Боже! Людской состав велик и всё растёт, но проезжающие кто? За древностию лет к свободной жизни их вражда непримирима. Сужденья черпают из забытых газет времён Очаковских и покорения Рима!

Осип. Э, а ты малый, я смотрю, непростой!

Слуга. Однако ж хозяин говорит, что не может кормить вас боле без оплаты.

Хлестачатский. (в сторону) Проклятый жид! (слуге) О деньги, где их взять!

Слуга. Да, бедность, бедность! Как унижает сердце нам она!

Хлестачатский. Ну, не могу же я, в самом деле, ничего не есть! Ты поди, скажи хозяину, что если я не поем, то и стихов писать не смогу! А я ведь, между прочим, по казенной нужде здесь! Из Петербурга!

Осип. И по большой, притом, нужде!

Слуга. Хозяин говорит, что здесь не богадельня, всяких убогих кормить.

Хлестачатский. Да как он смеет, подлец! Ты знаешь ли кто я?

Слуга. Я вижу, кем вы стали!

  А, кстати, сударь, вам случалось пить конскую мочу и муть болот,

              Которой бы побрезговали звери,

              Лесные ягоды сосать любой породы

              И как олени зимнею порой,

              Глодать древесную кору

              И есть такую падаль, что видевшие убегают прямо в Альпы?

Хлестачатский. (в сторону) Тебе б это всё с твоим хозяином! (слуге) А деньги, ну, потом деньги, эка важность! Сегодня ли, ели через недельку!

Слуга. Э, не скажите сударь! Дни наши сочтены не нами;

                                                  Цвёл юноша вечор, а нынче умер,

                                                  И вот его четыре дурака

                                                  Несут на сгорбленных плечах его в могилу

Хлестачатский. Ты это, братец, брось про могилу. Я, брат, не таков.

Слуга. Все вы хамелеоны.

Хлестачатский. Ну, а нет ли хоть чего-нибудь… Ну, какого-нибудь десерта пустячного… (изображает  рукой в воздухе неопрделённые фигуры)

Слуга. Амуры и зефиры все распроданы поодиночке. Но успокойтесь, я сейчас пойду…

Осип. Давай, братец, давай. Да не задерживайся там…

Слуга уходит.

Хлестачатский. Ох, будем ждать… (садится за стол и открывает тетрадь)

                              Под голубыми небесами марал бумагу я стихами,

                              Придёт нежданная пора, э-э-э…

                              Подковы тяжкие грядут

      Темница каменно проснётся,

                              Тиран в гробу перевернётся

Осип. О, счастия такого я не ждал!

Хлестачатский. И представители народа… М-м-м…

Осип.                   С дубиной встретят нас у входа

                             А черти честь нам отдадут!

Хластачатский. Да ты пиит однако!

Осип. Да уж известное дело, барин, станешь тут пиитом, когда настоящего-то дела нету!

Хлестачатский. Ну, уж это, брат, не твоего ума дело!

 

Явление 5

Те же и городничий

 

Вбегает городничий, неся поднос с обедом. Хлестачатский и Осип застывают в изумлении несколько выпучив глаза. Бдобчинский и Дбобчинский громоздятся за дверью и прислушиваются.

Городничий. Кушать подано!

Хлестачатский. Вы, сударь, повар?

Городничий. О, нет! Какой я повар? Я городничий здешних мест. По долгу службы, слежу за тем, чтобы проезжающим и прочим всяким… никаких притеснений. И чтоб обед вовремя подавали.

Хлестачатский. Однако же… Как это мило с вашей стороны. Право, даже чересчур! Вот если бы каналья-хозяин… денег, видите ли требует!

Городничий. (продолжая держать поднос) Простите великодушно, что оторвал вас от учёных занятий.

Хлестачатский. Да нет, отчего же. Пустое. Так, стишками балуюсь.

Городничий. О, поэзия! Как же, как же! (поднимает вверх руку с подносом и произносит с пафосом) Исчез алмаз из каменной пещеры!

Хлестачатский. (Осипу) Вот тебе. Осип, лицейская поэтика! Это тебе не про квас!

Городничий. (застывая с вдохновенным лицом) Я, впрочем, могу зайти и в другое время.

Хлестачатский. Нет-нет, пожалуйте! (тщетно пытается дотянуться до подноса и даже слегка подпрыгивает)

Городничий. Ну, если мой визит не в тягость…(подходит к столу и ставит на него поднос)

Хлестачатский. Обеды здесь, доложу я вам, преотвратительные! Собака-повар чёрт знает что суёт в тарелки! 

Городничий. В самом деле? Не может быть! (С интересом снимает с подноса салфетку и отправляет в рот крупный вареник)

Хлестачатский. (взволнованно) Вот не далее как третьего дня я обнаружил в бифштексе что бы вы думали? Серебряный целковый!

Осип. Богато живёт!.. (в сторону) Сука…

Городничий. (Уплетая под страдальческим взглядом Хлестачатского очередной вареник) Целковый в бифштексе – это к счастью, ваше э-э-э… Уж поверьте мне! Особенно если сразу съесть.

Хлестачатский. Я вынужден был выбросить его в окно! И сам чуть не выбросился вслед за ним от огорчения!

Городничий. Это ещё что! Вот однажды случай был, некий статс-унтер-адъюнкт Сволоченко в пасхальном куличе обнаружил.. Не к столу будет сказано (засовывая в рот вареник и запивая пивом из кружки) Не что-нибудь, а целое ухо! И ухо сие принадлежало некоему шнапс-капитану Жиделягину, который, опять же не к столу будет сказано, тоже это… стишками баловался!

Осип хихикает

Хлестачатский. Да вы что, сударь, издеваться изволите? Мне из деревни пришлют ушей, то есть, я хотел сказать, денег! Я не виноват… Я, право, заплачу… А хозяин всё одно – сволочь! И вообще, недавно, не знаю почему, я потерял всю свою весёлость и привычку к занятиям. Мне так не по себе, что этот цветник мирозданья, земля, кажется мне бесплодной скалой, а этот необъятным шатёр воздуха с преступно вознесшейся твердью, этот, видите ли, царственный свод, выложенный мраморной крошкой, на мой взгляд – просто-напросто скопление вонючих и вредных паров! Разве это говядина?

Городничий. Никак нет, ваше э-э-э… Сие есть малороссийские вареники, подаваемые, как водится, в сметане. И сметана, смею заметить, наисвежайшая. Такова же, доложу я вам, и говядина у меня на рынке!

Хлестачатский. (Не слушает) А чай должен вонять чаем, а не рыбой! В харю ему этим чаем! В харю!

Городничий. Ежели в харю, то лучше уж рыбой, поверьте моему опыту!

Хлестачатский. А, к слову, что там, на тарелке, не рыба ли?

Городничий. Нет-нет, не извольте беспокоиться. (Продолжает увлечённо поедать вареники и отрезает кусок бифштекса. Говорит в сторону, глядя, как Хлестачатский возбуждённо ходит по сцене, не сводя глаз с обеда) Какое чудо природы человек! Как благородно рассуждает! С какими безграничными способностями! Как точен и поразителен по складу и движениям! Поступками как близок к ангелам! Почти равен богу – разуменьем! Краса вселенной! Венец всего живущего и в то же время всей квинтэссенции праха! Упырь, упырь и несть ему конца!

Хлестачатский. О, дайте, дайте мне взаймы! Я свой позор сумею искупить! (подбегает к столу и хватает вареник)

Городничий. (В сторону)  – Если это и безумие, то в своём роде последовательное.

(Хлестачатскому) Кажется, эта комната несколько сыра. Не уйти ли нам подальше с этого затхлого воздуха?

Хлестачатский. (Давясь вареником) Куда, в могилу?

Городничий. (В сторону) Как проницательны подчас его ответы! Упырь! Как есть упырь!

(Хлестачатскому) Могилы обещать не могу, но вот на другую квартиру имею честь предложить.

Хлестачатский. Зачем? За что! Намёки колкие со всех сторон

                                                      Преследуют меня… Я жалок и смешон!

                                                      И где плоды моих усилий?

А вид из окна какой? Это же острог! Ей богу, острог! (Подходит к окну) Вы гляньте, милостивый государь, на эту лужу! Это ж не лужа, а Ладожское озеро, в самом деле! Лягушки уж есть, пора лебедей заводить.

Городничий в смущении подходит к окну. Осип подбегает к столу и начинает в спешке уплетать обед.

Хлестачатский. Нет, вы, в самом деле, сударь, взгляните! Виданное ли дело! А-а-а, кстати… Я кажется начинаю понимать… Теперь я знаю, откуда хозяин устриц берёт. (Иронически) Это ему, извиняюсь, не архангельские купцы привозят. И не нижегородские! А ещё говорит, арбуз из Парижу!

Городничий. Не смею спорить, ваше э-э-э… Но отчего же однако и в Нижнем  не быть такой же луже?

Хлестачатский. Нет, милостивый государь, вы решительнейшим образом издеваетесь!

Я право, думать что не знаю,

И только мог понять из этого всего,

Что выслужиться случай упускаю,

Не сделав для отчизны ничего!

Городничий. Не извольте гневаться, ваше…, как бишь… Я право, не виноват! Не погубите! Народ-то сами видите какой! Разве это народ! Сплошь подлецы! Так и норовят наябедничать! А уж взятки-то взятки… (жестом фокусника достаёт из рукава несколько сложенных купюр и как бы незаметно вручает их Хлестачатскому. А жалованья казённого, смею заметить, не хватает даже на чай, не говоря уже о сахаре.

 Хлестачатский, делая страдальческое лицо и поднимая голову вверх, берёт и прячет деньги)

Хлестачатский. Ах, Франция! Нет в мире лучше края!.. Насчёт народа вы совершенно правы. Мне тоже большей частью сволочи попадаются! Да, мочи нет: бульон терзаний

                       Заду от множества пинков

                       Ушам от шарканья, губам от восклицаний

                       А пуще голове от всяких дураков

                       Душа моя каким-то горем сжата

                       И в людоедстве я потерян сам  не свой

                        Нет! Недоволен я собой.

Вот к примеру…

Городничий. (Незаметно для Хлестачатского грозя кулаком кому-то за окном) Право же, ваше высокосиятельство, все они не стоят вашего внимания. Что же до унтер-офицерской вдовы, которую я будто бы высек, так это бесстыдная клевета! Ей богу, клевета! Она, верите ли, сама себя высекла! У женщин иногда, знаете ли, такие фантазии бывают престранные.

Осип. Совершенно верно изволили заметить, ваше превосходительство! Ой, как верно!..

Хлестачатский. Сама себя! Это, однако, любопытно.

Городничий. Пустое, ваше, преостипенство, ей богу, пустое! К тому же означенная вдова… М-м-м… Не померла, но по расчёту, по поему должна помереть.

Хлестачатский. По расчёту… Хм… Впрочем, мне нет до неё никакого дела!

Городничий. Или вот тот ещё… Ночной разбойник, дуэлист,

                        В Камчатку сослан был, вернулся с арбалетом,

                        И крепко на руку не чист…

Хлестачатский. Право же, что мне злодеи эти! Я сам… Ну, хотите, я сейчас же расплачусь с трактирщиком? Эй, Осип, сделай-ка  милость, отойди от стола!

Осип. Тут, барин, ещё вареников осталось, кажется… так что вы уж извольте…

Хлестачатский. (городничему) А вы, я смотрю, человек благородных помыслов и благородного обхождения.

Городничий. Хвалиться не стану. За благородство помыслов специальный орден имею. Всё служба на уме! Повсюду и всегда!

И я в чины бы лез, да неудачи встретил,

Как может быть никто  и никогда.

По статской я служил, тогда

Барон фон Клост меня в министры метил!..

Хлестачатский. Кстати о клопах! Они, сударь, здесь уж такие злющие, такие злющие!

Городничий.  О, ваше высокоподобие, клопы есть истинная казнь египетская! Тут можно б…

Хлестачатский. Что?

Городничий. Так… Думал я, что средство есть одно…

Хлестачатский. В самом деле?

Городничий. Есть у меня знакомый старичок, еврей, аптекарь бедный…Он составляет капли… право, чудно, как действуют они.

Хлестачатский. А что мне в них?

Городничий. Не вам, клопам! В стакан воды подлить… трёх капель будет. Ни вкуса в них, ни цвета не заметно. А клоп иль человек без рези в животе, без тошноты и боли умирает.

Хлестачатский.  Хм-м… Ваш старичок торгует ядом. Это любопытно… Мне кажется, больны вы не шутя. И я не сомневаюсь, что в вашей голове мучений было тьма…

Городничий. Ах, ваше, высокобезподобие, вы всё о клопах! А мне, так что клопы?  Я сам…

Хлестачатский. Однако же такие мелкие твари способны сломить, тем не менее, самый стоический дух! И за что же! За что же!

Городничий. Я, ваше э-э-э… пардон, имею смелость высказать неожиданно навязавшуюся в воздухе мысль. Впрочем, нет, я не достоин… О, нет, ведь я злодей! Я мерзостен и гадок!...Тупой и жалкий выродок, слоняюсь

                                   В сонливой лени и о деле

                                   Не заикнусь, ни пальцем не ударю…

Хлестачатский.  (кивая на дверь) Однако я спросить хочу без лести: а сколько платят вам все эти господа?

Городничий. Нет, я всё же решусь! Не угодно ли будет вашему высокосиятельству переехать со мной на другую квартиру?

Хлестачатский. Как, сразу в тюрьму?

Городничий. Если вам угодно считать мою квартиру тюрьмой, то на то воля ваша, ибо  сами вещи по себе не бывают ни хорошими, ни дурными, а только в нашей оценке. Но смею заметить, что эта тюрьма имеет множество удобных комнат, балконов, мезонинов и даже подвал. Есть туалет, прехитрая работа…

Хлестачатский. Это решительно меняет дело. В такой тюрьме я, пожалуй, немного бы пожил.

Городничий. Сделайте, милость, ваше, э-э-э… как бишь… высокоподобие…

Хлестачатский. Что делать! Не добиться мне видно свободы,

                                                  А служебные дни словно годы

                                                  Государь высоко над землёй

                                                  А у двери стоит домовой!

                          Однако ж я доволен и готов.

                          Простите мне и тайные соблазны и грехи

                          И бестолковые обиды….

Городничий. Ах, право, же!.. Как я несказанно тронут вашим участием! Ведь мне покою

 Ни днём, ни ночью нет, а там посмотришь,

То здесь, то там нужна починка,

Где гниль, где течь. – Вот если б вы у государя

Сумели выпросить на перестройку

Хоть не сколько деньжонок…

Дбобчинский и Бдобчинский громко возятся за дверью.

Городничий застывает, глядя в одну точку. Следит глазами и пальцем за чем-то на полу.

Городничий.  Ага, здесь крысы! Ставлю сто рублей! (Выхватывает саблю,  несётся к двери и пронзает её саблей. Дбобчинский и Бдобчинский с грохотом падают. После нескольких минут свалки, городничий поднимает за шиворот Бдобчинского и Дбобчинского)

Городничий. Вот, ваше первостепенство! Сметь имею рекомендовать… местные помещики – Пётр Иваныч Бдобчинский и Иван Петрович  Дбобчинский, а может и наоборот, чёрт их разберёт!

Хлестачатский, наконец, дорвавшись до стола и отогнав Осипа, судорожно запихивает в рот остатки обеда. Мельком глядя на помещиков он делает неопределённые знаки руками головой.

Бдобчинский. Не извольте сиять… то есть

Дбобчинский. Не извольте беспокоиться, ваше…

Городничий. Ну, вы мне ещё!.. Вы Пётр Иваныч, тотчас гоните прямиком к Гнидичу, пусть ассамблейку готовит. А вы Иван Петрович, этак петушком-петушком, да не мешкая ко мне. Скажите Елизавете Егоровне, чтоб апартаменты готовила для его высокосиятельства.

Дбобчинский и Бдобчинский (вместе) Сей момент! (убегают)

Хлестачатский. Э, да вы, я вижу, в самом  деле, городничий!

Городничий. Так точно, ваше низкопоклонство!

Осип достаёт из-под кровати икону, протирает от пыли и ставит на видное место.

Хлестачатский. Стало быть, вот прямо сейчас и поедем? Лицо у вас в огне. Тверды ли вы в своём решенье?

Городничий. Да, если вам угодно. Впрочем, по пути можем осмотреть богоугодные заведения и даже составить э-э-э, так сказать, небольшой письменный отчёт.

Хлестачатский.  О чём писать? – восток и юг

                              Давно описаны в куплетах,

                              Страну ругали все поэты,

                              Пинали все порочный круг,

                              Где цензор ортодоксов друг

Открыл бы собственный журнал,

Но цензор руки обломал!

Когда же на Руси бесплодной

Иссякнет подлая пора,

Мысль обретёт язык пасконный…

Городничий. На Магомета прёт гора!

Хлестачатский и городничий замолкают и некоторое время смотрят друг на друга.

Городничий. (Сгребая в чемодан разбросанные на полу вещи) Я, с вашего позволенья, сделаю некоторые распоряжения, сей момент назад, и тотчас едем. Честь имею кланяться!

Хлестачатский. (делая неловкий реверанс) Честь имею быть!

Осип. Желаю вам честь иметь, ваше превосходительство!

Городничий  Душевно рад с вами попрощаться! (подхватив чемодан Хлестачатского, убегает.)

Осип. Ну, я вам, барин, доложу!.. Пойду, с хозяином попрощаюсь! Да не пропал бы чемодан… Покуда господа на карту ставят душу, нельзя не полюбить буфетчика Петрушу!

Хлестачатский. (Один) Ну, люди в здешней стороне! Хоть городничий, а не глуп. Хотя жалчайшее созданье! Ну что ж, раз в жизни претворюсь! Я не старался – бог нас свёл. Быть может, здесь лазейка есть из нежити подняться в великаны. Прощайте вы, клопы и тараканы!